Таких называют ЛЕГЕНДАМИ. Виталий Романенко. Безмолвие Героя.

романенко крп13 июля хочется вспомнить легендарного «оленебоя», олимпийского чемпиона Мельбурна-1956 по стендовой стрельбе Виталия Романенко. Именно в этот день, 88 лет назад, он родился.

К сожалению, некогда непобедимый стрелок ушел из жизни в безмолвии, не встретив достойно старость. Он так и умер на кровати из трех табуретов 3 октября 2010 года.
О заслугах ветерана-чемпиона перед Родиной, и о нашем с ним нелегком «бое» за право быть услышанным в другое время, время, в котором тогдашние герои не привыкли жить.

Пролог
Новый час для него так и не пробил. Помощи от государства он так и не дождался. В конце своего пути он, подобно Дон Кихоту, сражался с чинами-идолопоклонниками, как с ветряными мельницами. И, конечно, в этой битве, битве за справедливость, проиграл. Хотя когда-то он был непобедимым воином, легендарным спортсменом и просто хорошим человеком. Вот фильм, рассказывающий о спортивном и жизненном пути великого советского стрелка из Украины. В нем также показана и реальная жизнь Виталия Петровича Романенко. Как послесловие, мой рассказ о том, как мне хотелось помочь ветерану в его беде и о том, как не смогла…

Ожидание
Я и Герой сидели в сырой квартире и ждали помощи. Точнее, ждал он, а я просто помогала ему быть неодиноким. На выходных я навещала его. Он угощал меня купленными в супермаркете котлетами по-киевски. А в тот день, когда я впервые пришла к нему, он закупил целый арсенал спиртного (чтобы выбор был) — водку, вино и шампанское – отметить знакомство. Да и вообще даже нарядился. Неизвестно откуда взялись поглаженные полотенца. Возьми, говорит, полотешко, оно чистенькое.

Я выбрала вино за встречу. Он тоже. Но чуток выпив, мой Герой подустал. Я стала уходить, но он попросил выслушать его. Гнетущие стены, покрытые цвелью, полупустая квартира долгие годы были его собеседниками. Я не решилась уйти. Он через силу, преодолевая набежавшую от вина слабость, рассказывал мне о войне, об Олимпиаде, о послевоенных годах. Он рад был поделиться своими жизненными историями, поворошить странички прошлого, оживить память. Я, пользуясь случаем, достала диктофон.

Записывала истории о том, как кто-то играл нитью его жизни. То натягивал ее так, что она скрипела и рвалась, то ослаблял ее. И отпущенная, она отскакивала и заворачивалась в новый жизненный виток. Ранение после победы на чемпионате мира от презента финского спортсмена, которое сорвало тренировочный процесс и вычеркнуло будущего Героя из поездки на мельбурнскую Олимпиаду. И только благодаря усилиям Николая Романова, тогдашнего руководителя спорта СССР, киевского стрелка включили в список олимпийцев. И он страну не подвел — привез золото из Мельбурна.

Записывала рассказ об американском шпионе, воевавшем на стороне СССР и заслужившим даже звание Героя, и о том, как в послевоенные годы во время осады Венгрии его разоблачили, из-за чего всех командиров расстреляли. Моего же Героя спасла сестра, которую спасал он. Ее беременную на вокзале бросил муж. Идти ей было некуда. Люди подкармливали кто, чем мог. Через военных, которые дежурили на железнодорожной станции, о ее беде узнали и в полку брата. Ему дали трое суток, чтобы забрать сестру и помочь ей. Ехал в поезде и все время ждал, что на следующей остановке его снимут, за ним придут… Тогда он миновал смерти. Благодаря беде сестры, избежал расстрела.

***
Весна перекатила в унылое лето. Особенно для него. Сотни тонн рыбы, погибшей в киевском море, привели к запрету рыбалки. Спиннинг одиноко стоял на балконе. Лил дождь. Через щели в оконных рамах ливневые капли просачивались на узкий подоконник и сползали вниз по стене. Их невозможно было поймать даже подставленной чашкой.

Делала ли я что-то, предпринимала ли какие-то действия или просто ждала? На тот момент я работала журналистом на одном телеканале и каждую среду ездила в Кабинет Министров на заседание, и, безусловно, имела контакты пресс-секретарей министров. Там же я и записала интервью, в котором вице-премьер пообещал решить все проблемы чемпиона-ветерана Романенко.

Сначала я звонила пресс-атташе вице-премьера дважды в неделю и спрашивала, как продвигаются дела. Потом начала контролировать каждый шаг выше поставленного чиновника. Я аккредитовывалась на все события, на которых бывал он. Ездила за ним в прилегающие к Киеву небольшие города, где он открывал школы, вручал награды. Меня заверяли, что процесс движется, задержка в графиках, которые никак не могут согласовать. Я умоляла и просила, чтобы они хотя бы позвонили ветерану и успокоили, что его вопрос решается, и что они выполнят данное обещание.

Но когда я звонила своему дедушке – так я стала его называть – он докладывал, что со своего поста не сходил и ни от кого звонков не получал. Я понимала, что у него зародилось сомнение, может, думает, лгу я ему, говоря, что звоню пресс-секретарю чиновника и донимаю его в поездках.

Так прошел месяц. И вдруг мне позвонила Лариса – пресс-секретарь чиновника, пообещавшего сделать ремонт дедушке. Она сказала, что комиссия уже занимается этим вопросом и вскоре ветерана навестят. Через 2 дня к моему дедушке действительно-таки приехали. Это был молодой парень, начинающий делать первые шаги в чиновничьем аппарате. Он встретил ветерана возле подъезда, когда тот разговаривал с соседями. Беседа их длилась около 5 минут. «Зеленый» чиновник предложил ветерану изложить свои пожелания на листе бумаги и пообещал, что к вечеру он заедет к нему и заберет это письмо. На просьбу дедушки зайти в квартиру и увидеть воочию его беду, тот отказался, сказал ему это незачем.

В среду, как всегда, я поехала в Кабинет министров на очередное заседание правительства. По его окончанию мы, журналисты, ждали брифинги. Неожиданно ко мне подошла Лариса. Поздоровавшись, я задала ей интересующий меня вопрос – как там наши дела с дедушкой?
— Ты знаешь, а там не все так плохо?
— Как? – удивилась я; было подумала, неужели дедушка нанял кого-то и ему начали ремонтировать квартиру.
— Твой ветеран получает приличную пенсию, у него есть трое детей. Свою квартиру он продал, купил эту.
И Лариса посмотрела на меня многозначительно, мол, чего ты меня доставала и добавила:
— Так что ты не того нашла, кому помогать надо.
— Дети? Мы будем искать его детей и заставлять отремонтировать квартиру или что? Пусть это будет на их совести, что отцу не помогают — это, во-первых. А, во-вторых, государственная структура, что сдавала этот дом в эксплуатацию, навредила ему, замуровав стенные отверстия пластмассовыми пластинами, перекрыв вентиляцию, отчего и образовалась сырость. Так неужели на просьбу ветерана помочь, государство скажет «нет»? Ведь президент пообещал к 65-летию Великой Победы оказать помощь ветеранам.
— Я ничего не знаю. Шефу всё передали. Какое решение он примет, так и будет, — ответила Лариса, не глядя мне в глаза.
— Ему бы сделать ремонт, а мебель он и сам купит, на свою, как вы говорите, высокую пенсию. Он же спит на трех табуретах. Мебель от сырости пропала вся.
— Я же говорю – решение будет принимать шеф. Но я этим вопросом заниматься больше не буду, — ударяя по- особому последние слова, произнесла Лариса. После чего развернулась и ушла.
Я была в легком нокдауне. Не понимала, почему считают его пенсию, которую он кровно заработал – на войне, на Олимпиаде, чемпионатах мира, СССР, Украины.

***
7 октября 2010 года
— Мы помним всех героев олимпийского движения, которые скоропостижно ушли из жизни в этом году. Это Хуан Антонио Самаранч – почетный Президент МОК. Это стрелок Виталий Петрович Романенко – олимпийский чемпион ХIV Летних Игр в Мельбурне… Почтим ушедших минутой молчания, — произнес Сергей Бубка на отчетно-избирательной Генеральной Ассамблее Национального Олимпийского комитета Украины.

Я онемела и встала. Не ослышалась ли я? – это первое, что приходит в голову в таких случаях. Но ведь ясно прозвучало, что умер именно стрелок, именно чемпион Мельбурна, именно Виталий Романенко… мой дедушка… умер…

Я спешила домой позвонить ему, мне всё не верилось, что он умер. Мне так хотелось, чтобы это была какая-то ошибка. Странно, но так всегда хочется думать, когда узнаешь такую страшную новость.
Мне никто не ответил.

Мой дедушка больше никогда мне не ответит. Но я знала, что с ним в квартире жил сорокалетний сын, которого я никогда не видела. Ранее, когда я звонила, он никогда не подходил к телефону. Он был нелюдимым – это я поняла из рассказов Виталия Петровича. Так они и жили немного дико и замкнуто, но с теплым сердцем — и вот оно замерзло…

***
Он умер в самые холода 3 октября.
— А как он умер? От чего?
— Инфаркт или инсульт.
— А он умер на своих трех табуретах?
— Послушайте, я ничего не знаю. Я лежал в госпитале, вот и сейчас только с перевязки. Ой-ой, еще эта прострельная боль в пояснице… ой, схватила… кажется, отпустила… я так болею…
— А на похоронах присутствовал сын?
— Послушайте, ну, вы странная. Я ж говорю – меня там не было. Я так немного узнал от тех, кто там был. И потом какое это имеет значение?
— Для меня это имеет большое значение. Я знала Виталия Петровича и для меня он очень много значил.
— Если он для вас так много значил, то почему ж вы ему не помогли, не придали огласке, что он живет так…
— Я это и делала. А почему вы не помогли, ведь возглавляете Совет ветеранов?
— Ой, как я мог помочь. Виталий Петрович сам виноват, что жил замкнуто… Ну, не будем его винить. Я его нашел накануне Дня Победы, позвонил, он так обрадовался, мы с ним дружили…
-Извините, я должна идти.
Я не стала больше ничего спрашивать у председателя Совета ветеранов спорта, мол, что ж так дружили, что не помогли? У него причина уважительная – он болел.

Трубка сама сползла с руки и уложилась на место. Я закрылась ванной и глушила слезы спускавшимся потоком из крана… да, я так и не смогла ему помочь, я так и не довела начатое… может, он умер и не от инсульта, а просто от того, что замерз… хотя, наверное, и от того и другого… Он безумно переживал… переживал, что отверг мою помощь, но сделать с принятым решением ничего не мог — больно крепок был в своем решении, потому что военный, потому, что закалила так Родина-мать, СССР, а он сильно впитал это внушение, эту веру, что с курса обраного решил не сходить. Поверил не мне, а тем, кто рядом жил и только словами «кормил» без устали и мнимое тепло дарил.

***
Тогда «шеф» все-таки принял решение помочь ветерану. Он отправил одно письмо в киевскую горадминистрацию, а другое — моему Герою. В письме говорилось, что ваш вопрос передан на рассмотрение в мэрию, и просил, как только ремонт будет сделан, проинформировать. Следом за письмом к ветерану пришли две женщины и мужчина, они осмотрели квартиру и описали все, что нужно отремонтировать. Еще через неделю пришла бригада работников, они принялись подготавливать стены к ремонту, но тут в квартиру вошла начальница ЖЭКа.

— Эта двухсоткилограммовая баба их разогнала.
— Как разогнала? Что она им сказала?
— Она сказала, что вы без моего ведома не имеете права здесь работать. И всё. И они ушли.
— Ну как же так? А кто они такие были? Что за бригада? Кем посланы? Вы спросили у них?
— Нет, я не спросил. Это быстро произошло.
— Виталий Петрович, срочно пишите письмо нашему выше поставленному чиновнику. Я сегодня уезжаю на 10 дней. А когда вернусь, поеду в Кабинет министров на очередное заседание и задам вопрос – как они собираются вам помочь. Только сделайте это срочно! И обязательно сегодня. Напишите, что начальница ЖЭКа не позволила делать ремонт в квартире, все опишите, как было.
— Ну, хорошо.
Я кинулась собирать сумки на поезд – уезжала к родителям, сына отвозила. Надеялась, что Виталий Петрович всё сделает, как я ему сказала. Буквально в дверях меня застал телефонный звонок. Тогда он позвонил впервые и единожды.
— А продиктуй мне адрес, а то я не знаю, где его записал.
Я продиктовала и добавила:
— Только, пожалуйста, не медлите, сделайте это сегодня. И неважно, что сегодня суббота, вы его напишите, в воскресенье вкиньте, а рано утром в понедельник письмо отправится по назначению.

***
— Ну, что? Как у нас дела, Виталий Петрович? – спросила я по возвращению.
— Как? А никак.
— Почему? Что такое? Вы письмо отослали?
— Нет.
— Почему?
— Потому, что я тут посоветовался, дак мне сказали, что ненужно этого делать.
— С кем вы советовались? Почему не нужно?
— У меня есть сосед, я тебе говорил, он был охранником у высокого чиновника, дак он сказал, что сначала надо уговорить начальницу ЖЭКа, чтобы позволила делать ремонт, а то она будет вставлять мне палки в колеса.
— Какая начальница ЖЭКа? Да кто она такая? Ну, как же так? Мы ж с вами протолкнули этот вопрос, дело было почти решено, вам же в письме писали, чтобы вы сообщили, как обстоят дела с ремонтом, срочно нужно было информировать. Почему вы этого не сделали? А теперь я даже не могу вопроса задать, потому что нет прецедента, письма вашего. Пишите прямо сейчас!
— Нет, я не буду писать! Я должен поговорить с начальницей ЖЭКа. Я ходил во вторник и в четверг, она только в эти дни принимает, и на следующей неделе пойду.
— Вы ходили? И что она вам сказала?
— Ее не было. Видать, в такую жару ей сложно передвигаться, 200 килограммов у нее.

Я поняла, что его не переубедить. Он наотрез отказывался писать письмо, говорил, что оно только навредит, а ему дальше жить в этом доме. Я попросила Виталия Петровича не ходить по жуткой жаре, а позвонить в ЖЭК и узнать, когда будет та начальница.

***
Через неделю я набрала дедушку.
— Она меня не захотела слушать.
— Так зачем же вы будете к ней ходить?
— А ей покажу! Я ей расскажу, как над стариками измываться. Денег захотела… я ее ударю, – добавил он почти плача.
— Послушайте, миленький Виталий Петрович, как это продвинет вас в ремонте? Ну, подумайте! Это улучшит процесс?
— Нет. Но я все равно пойду.
— Ну, зачем? Только лишь потому, что сосед сказал? А что сделал для вас этот сосед? Что он сделал, кроме того, чтоб повернуть язык и выпустить слово? Советовать все мастера!
— Дак тебя не было, мне нужно было советоваться с кем-то.
— Ну, зачем? Я ж вам сказала, что надо делать!
— Ты не знаешь жизни столько, сколько он знает! Он видел больше тебя. Я все равно к ней пойду и получу от нее разрешение!
— Но нам же надо, чтобы бригаду снова прислали, а мы не знаем, откуда она, нам все равно нужно обратиться к чиновникам. Пока вы будете к ней ходить, напишите параллельно письмо.
— Нет, это мне навредит. Я должен решить вопрос с ней.

Я снова не смогла его убедить. Видимо, сосед, что такие советы давал, был бОльшим авторитетом для него, чем я. А, может, просто иногда поил чаем и входил в доверие. А Герою так не хватало тепла; одна из его дочерей была парализована и лежала в больнице, вторая – уехала к первому мужу на лечение в Германию, а сын был просто нелюдим, да и жил ли он, просто существовал за отцову пенсию, не работая вовсе.

Через день случилось непредвиденное — нашего высокопоставленного чиновника, «шефа», сняли.
— Вот видите! Я же говорила – пишите!
— Да вот видишь, значит, и не надо было писать. Теперь писать некуда.
— Как это некуда? А те, кто еще выше его? У самого верха? Ведь это год ветеранов! И президент, и премьер сказали, что ждут предложений и готовы выделить помощь. Так что, давайте, пишите премьеру. Сегодня же! Опишите все как было.
— Нет, я писать не буду.
— Я прошу вас. Это вам не повредит! Как вы не поймете!?
— Я все равно пойду к начальнице ЖЭКа, она должна позволить привести бригаду в квартиру.
— Да не по тем начальникам вы ходите, Виталий Петрович! Не тем Богам молитесь! Мы с вами получили письмо от такого чина, и всё уже начиналось, а тут какая-то начальница ЖЭКа будет командовать премьером? Сами подумайте – разве это сопоставимо? Да это она еще должна выговор получить за такую наглость! Почему вы слушаете тех, кто ничего для вас ни сделал? Кто даже не позвонил никуда? Если он был такой известный, что ж он все связи растерял? Что ж не позвонит?
— Я сейчас встретил людей, которые, я думаю, мне помогут. Это те люди, которые нужно. И они доведут дело до конца!

Я рассердилась сильно. Сказала об этом Виталию Петровичу. Не могла этого скрывать — обида и досада лилась в моих словах. А мой ветеран был похож на заколдованного; словно в секте погруз, твердил одно и тоже: «я должен пойти к начальнице ЖЭКа». Я хотела встретиться с этой властительницей ЖЭКа, но он стал меня умолять, чтобы я этого не делала, ибо этим ему наврежу.

— Ладно. Поступайте, как знаете! Я не буду себя навязывать. Я не буду больше звонить. Позвоните, когда будут хорошие новости. Я только порадуюсь, если эти люди доведут дело до конца. Только помните, что лето быстро проходит, уже июль, а осенью ремонт никто делать не будет.
Его никто так и не сделал.

***
13 июля 2010 года Герою было День рождения. Я не смогла дозвониться в этот день.
— Может, я трубку неправильно положил, — оправдывался ветеран на следующий день.
Новостей радостных он мне не поведал и не позволил напоминать о письме и о нашей старой теме ремонта. В нотах разговора звучала холодность и отстраненность- без намека на чувственность, без искры душевности, зажженной ранее — сух, краток, уперт.
Так он встретил свои 84.
— Я прошу вас, позвоните мне, когда будут хорошие новости. Я хочу, чтобы вам действительно помогли! Только, пожалуйста, обязательно позвоните!

***
В августе у меня был отпуск, в сентябре началась суета – работа, школы ребенка, семейные хлопоты, бытовые проблемы, связанные с арендой квартиры, но глубоко в душе я держала – надо позвонить, надо позвонить. Я даже дважды была рядом с его домом — когда первые холода заставили народ сменить босоножки на туфли (я как раз искала, где их купить), потом еще раз, когда ударили холода пожестче и народ переобулся в сапоги.

***
Лето 2010г.
Он ожил и посвежел. Приятно было наблюдать, как к нему возвращаются силы. Я его так любила как родного дедушку, которого у меня никогда не было, и, думаю, что он тоже меня полюбил… во всяком случае мне так казалось.

романенко мой с медалями
Он подарил мне крем для рук. Сам его выбирал. Это было после того, как он получил то ответное письмо от вице-премьера с обещанием помочь. Он хотел просто отблагодарить меня. Я сопротивлялась и не хотела ничего брать, но его теплые глаза, голубые-голубые, до боли светло-голубые, словно говорили – не обижай меня, возьми, я прошу тебя, ты обидишь меня сильнее, если не примешь то, что купил.
Я представила, как он, старенький дедушка, снует вдоль рядов супермаркета, думая что ж мне подарить.
— А что это за крем, Виталий Петрович? – улыбаясь, спросила я.
— А ты бери, намажешься и пахнуть будешь!
Этот крем до сих пор стоит в ванной… а руки пахнут как!.. теплом, мятным…
— Аленушка, у тебя все будет хорошо! Я так думаю. И даже не думаю, а знаю. У тебя не может быть по-другому…
***
Так уходят Герои… молча, в одиночку со своим горем.

Please follow and like us:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial